«Россия безудержно лжет», – отец погибшего в сбитом над Донбассом «Боинге» австралийца обратился к Москве

В Нидерландах в суде по делу о в сбитом «Боинге» над Донбассом родственники погибших рассказывают, как гибель родных повлияла на них психологически, физически и финансово.

В 11:00 по Киеву в Нидерландах в суде по делу о в сбитом «Боинге» над Донбассом (рейс «MH17») продолжились выступления родственников погибших. Их речи имеют процессуальное значение как заявления потерпевших. Они рассказывают, как гибель их родных повлияла на них психологически, физически и финансово. Кроме уголовного дела, суд рассматривает и гражданские иски от родственников.

Текстовую трансляцию на своей странице в социальной сети Twitter опубликовал блогер Mortis pole.

Помимо того, родственники и их юристы стараются воздействовать на общественное мнение, поскольку желают (по их же словам), чтобы дело довели до конца и признали виновными не только четверых подсудимых «сепаратистов», но и Российское государство (или как минимум российских военных).

Выступает Мэриэнн О’Брайан. Ее сын Джек в начале 2014 года поехал в Европу на несколько недель. Ему было 25 лет:

«Мы готовились встречать Джека в аэропорту, но 17 июля мы включили радио и узнали, что самолет был сбит. Джек был нашим первенцем. Он вырос сильным молодым человеком. Он повзрослел, расцвел, закончил университет, начал работу. Он хотел вернуться домой, работать, продолжать свои футбольные тренировки.

Мне тяжело осознать реальность того, что произошло. Джек всегда в моих мыслях. Он погиб внезапной, насильственной смертью. Его прекрасное тело, над которым он так работал, упало с неба и лежало на земле в зоне конфликта. Смерть Джека не была случайностью. Его убили, и не только его. (Мэриэнн цитирует австралийского криминалиста, который описал сбитие как массовое убийство, — ред.).

Я живу, работаю, провожу время с семьей. Но я все жду, когда Джек войдет со своим рюкзаком. В шкафу до сих пор аккуратно висят его вещи. Мы получили немного его вещей, они лежат в коробочке. Я гляжу на самолеты, и мне кажется, что в них сидит Джек.

Меня повергают в ужас мысли о том, как он падал. Я с трудом понимаю, что произошло, как он погиб в необъявленной войне России и Украины. Мы говорили с украинцами и россиянами, которые живут в Сиднее. Я обращалась в российское консульство. Я понимаю, что в войне погибли тысячи, в основном мирные жители. Но я не понимаю, как моя любовь оказалась слабее ненависти.

         Отец Джека обвинил в трагедии Россию 

Я не пытаюсь найти смысла в гибели Джека. По сравнению с могущественными игроками, я чувствую себя слабой. Но я ищу правды. Несмотря на то что говорят конспирологи и тролли, я знаю, что правда существует.

Я смотрю суд перед сном по стриму, на утро читаю краткие описания. Я доверяю следствию и суду, надеюсь, что правда станет явной, как это уже происходит. Я часто думаю об обвиняемых — Пулатове, Гиркине, Дубинском и Харченко. Я смотрела в лицо Пулатова и думала, как бы они ни верили в свое дело, как они себя почувствовали, когда сбили самолет и все эти тела оказались на земле.

Я хочу сесть рядом с ними, поговорить об их жизни, их детях, что они почувствовали 17 июля, как их жизнь изменилась. Я рассказала бы им о Джеке и своем горе. Зло совершил экипаж «Бука», военные и политики, которые двигают людей как фигуры по доске. Мы живем на другом конце мира, но оказывается, что мир гораздо меньше и наши судьбы связаны.

Джек погиб в один момент, но этот момент требовал планирования, организации и намерения. Я не хочу жить в мире, где сбивают пассажирский самолет и ничего не происходит.

Я не хочу жить в мире, где ответственные пожимают плечами и говорят, что они ни при чем, поэтому суд так важен: он открывает правду. Я благодарю суд за возможность высказаться. Если я не выскажусь за Джека, то кто же?»

Выступает отец Джека:

«Когда Джек родился, я плакал и говорил, что всегда буду любить его. Мы услышали по радио новость, которой боится каждый родитель. Их жизни не просто оборвались, их забрали. Я скучаю по Джеку, как он гулял по дому, по двору, по его звонкам.

Я помню, как поворачивался ключ в двери и он заходил на кухню, посмотреть, что готовится. «MH17» забрал будущее Джека. Он не будет рад переехать в собственный дом, выиграть чемпионат по футболу, выучиться на тренера. Я не произнесу речь на его свадьбе, не буду держать его детей.

Я не смогу поговорить с ним и извиниться за то, о чем сожалею как родитель. Да, у меня есть другие дети, но в последние семь лет смерть Джека бросает тень на всю нашу семью. Родители всегда надеются, что все будет хорошо. Теперь ничего не будет хорошо.

Мне сложно продолжать жить. Я потерял энергию, концентрацию, энтузиазм. Я смог вернуться на работу только на следующий год. Как будто звуки и цвета в жизни поблекли. Я уже меньше предвкушаю, как выйду на пенсию и буду жить спокойно.

Я думаю, многие родители, верующие или атеисты, задают себе вопросы: увижу ли я своего ребенка снова? Я не хотел жить в мире без Джека. Я понимаю, что это очень эгоистично, но это одно из последствий моего горя. Но я не мог принести семье еще больше боли. Я не могу облегчить страдания своей семьи и вернуть то, что мы потеряли.

Я помню, как моя жена Мэриенн смотрела на Джека. Я не знаю, увижу ли я снова такое чистое счастье на ее лице.

У меня разбито сердце от того, что у нас нет совместного будущего. Джек погиб в результате массового убийства, возможно, военного преступления, которое совершило могучее государство.

Но еще один ужасный элемент — дезинформация и ложь Российского государства.

В первые месяцы меня приводили в отчаяние тысячи версий.

«Украинский самолет», «украинский «Бук»», «ракета для Путина», «несвежие трупы». Я был потерян, но потом я понял, что это и есть цель: не просто спрятать правду, но внести идею, что правды нет и что все объяснения равноценны.

Российская Федерация безудержно лжет. Хотя многие теории были полностью опровергнуты, РФ никогда не извинялась. Мне больно и от того, что РФ не сотрудничает со следствием, не дает важную информацию. Я вижу в этом безразличие к судьбам погибших. Суд предложил нам высказать мнение, какое наказание должно быть жертвам.

Я христианин, но я не понимаю, как можно простить этих людей. Я считаю, что наказание должно быть соразмерно гибели 298 людей и еще множества забранных жизней. Я хочу, чтобы в будущем провели встречу жертв и преступников.

Да, мне легче, но боль и тоска по Джеку остается с нами. Мы стараемся жить как можно более полной жизнью ради Джека. Спасибо, что дали возможность высказаться».

Источник